Глава 31. Походы по лондонским музеям, канадская виза. Апрель-май 2007.

Всю весну я возилась с канадской визой. В Лондоне в канадском посольстве забрали документы и надолго замолчали, с дежурной отговоркой, что мы с вами сами свяжемся. Я осталась без паспорта на неизвестный срок и не могла даже поехать в Москву, если бы возникла такая необходимость.  В таком томительном ожидании я пробыла довольно долго. Тетка, что забрала документы, сказала еще, чтобы я собирала прочие бумаги, например, разрешение от отца на вывоз Саши в Канаду. С папой свои проблемы, он вроде и не отказывается, но делает все в своем стиле. В частности, он только сейчас вспомнил, что паспорт в 45 лет надо менять, а со старым паспортом никаких справок нотариус не дает и подпись не заверяет. Он понес сдавать паспорт, новый сделают не раньше 2 марта и прочее. А я должна здесь сидеть и ждать, чем все это закончится.

 Мы со Скоттом внимательно просмотрели все сведения из интернета, я попросила его помочь, потому что решила, что что-то не понимаю, написано ждать 45 месяцев или даже 52, подумала, может жаргон такой? Может за океаном под месяцем понимают день? Он тоже удивился, но сказал, что понимаю я правильно, хотя это для эмигрантов, а в моем случае мы нашли, перерыв все имеющиеся там документы, что ждать нужно 10 дней. Никаких телефонов для связи не указано, только факс. Скотт сказал, что это обычная практика, чтобы не теребили, или факс дают или телефон платный. Мы составили вежливый вопрос и послали его по факсу. Ответа все равно нет. Наверное, этими факсами там топят камин.

Мне тоже, увы, стукнуло 45, и паспорт просрочен, хотя тут я не виновата, новый делают только в России. Здесь же вообще никаких паспортов нигде не нужно. В крайнем случае, требуют счет за воду или телефон, чтобы на конверте был указан домашний адрес – значит, ты здесь проживаешь, и все в порядке. Удостоверением личности являются водительские права, которых у меня нет. В Америке без них совсем нельзя, да и здесь удивляются, как так, взрослый человек, и без машины. Я с тоской предвидела, что придется когда-нибудь учиться водить машину. У меня были свои причины опасаться этого мероприятия.

Многие мои российские знакомые умели водить машины даже без наличия таковой, просто на всякий случай, или в школе обучали вместо труда, или у родителей были машины, и они хотели иметь запасного водителя. Мои родители тоже на склоне лет обзавелись машиной, москвичом, так как жигули не смогли достать (очередь на москвичи имелась у мамы на работе, а у папы и того не было). Эта машина была не на стандартного пользователя, просто так она не ездила. Мой папа, весьма технически одаренный человек, возился с машиной все свободное время, что-то налаживал, подкручивал, заменял, а я иногда стояла рядом, тупо наблюдая за таинством ремонта, чтобы подержать деталь или инструмент. Это было нечто за пределами моей личности, отчего даже мысли о владении своей машиной не возникало. Папа был того же мнения. Он совершенно не сомневался в моей неспособности освоить сей сложный в обслуживании механический агрегат, поэтому даже разговоров о том, чтобы посадить меня за руль не велось. Разговоры велись только такие: следи за собой, развивай женственность, иначе не найдешь себе нормального мужика, способного к механике (что тоже было за пределами моей личности). Когда я вышла замуж за палеонтолога-гуманитария, папа сделал категорический прогноз: Ты, надеюсь, понимаешь, что с таким мужиком у тебя в жизни никогда не будет своей машины?

С подобным грузом детско-юношеских воспоминаний я относилась к владельцам автотранспорта как к особым людям с золотыми руками или, по крайней мере, с толстыми кошельками. Пребывание в Англии несколько поколебало это представление. Я видела пример старичка Колина, типичного гуманитария за рулем, Скотта Элайса, опытного водителя, но явно не обремененного золотыми руками профессора, моей подружки Риты,  и многих других. В США и Канаде ездили абсолютно все. Не могли же все они обладать редкостным талантом моего папы. Больше всего на меня произвел впечатление случай, когда в поле канадские коллеги оставили меня на время одну и пытались уговорить пользоваться их грузовиком без стеснения. Я отнекивалась, что прав нет. Они ответили ничего страшного, здесь нет полиции, никто не спросит. То, что я справлюсь с грузовиком (с прицепом) считалось очевидным. Вернувшись в Англию, я попыталась найти курсы по вождению, но они были дорогими, громоздкими и требовали тренировки на своем автомобиле. Кроме того, в Англии мы отлично обходились поездами.

Через пол месяца после сдачи документов я получила наконец-то письмо из канадского посольства, что лучше, чем ничего, но и не совсем то, что я бы хотела. Мне предлагалось предоставить официальное свидетельство, что я с мужем вместе не живу. Мы, однако, не были тогда разведены, и я написала, что мы «сепарированы», в анкете есть такая графа. В России понятия сепарация для супругов не существует, хотя в суде принимается во внимание при разделе имущества, что какое-то время пара не вела совместного хозяйства. Здесь же есть развод, а есть нечто похожее – сепарация, и она является официальным статусом (чего я не знала) с документом. Документ этот составляется юристом, за немалые деньги, и его должны подписывать оба партнера, что они, дескать, не хотят жить вместе, но и до развода еще не дозрели, или не могут по религиозным причинам. В документе там оговорены права и обязанности, раздел имущества, с кем остаются дети и прочее, практически как при разводе. Ну, мы, во первых, не англичане и у нас свои законы, во вторых, подпись моего супруга дело проблематичное, как я его отсюда отловлю.

Я озаботилась новой проблемой, сидела пару дней в интернете вместо работы и звонила знакомым для консультаций. Никто толком ничего сказать не может, где такую справку брать, неизвестно. Один посоветовал обратиться в полицию, другой в наше посольство, третий в местный орган управления. Тогда я стала действовать, как подсказывала собственная логика. Прежде всего, я собрала три письма свидетелей - от лондонской русской подруги, которая и моего мужа знает, от соседа по дому, и от английского мужа Риты, что они моего мужа здесь никогда не видели.

Потом с этими письмами я пошла в местную юридическую консультацию, мимо которой я регулярно проходила по дороге на работу. Консультация оказалась не изысканной, что мне понравилось. Меня приняли без долгой волокиты, на следующий день. У юриста я вытащила письма свидетелей, договор о найме дома, где мы фигурируем с соседом (взяла с него расписку, что он не есть мой партнер) и объяснила проблему. Юрист попросил показать паспорт, а он у меня в канадском посольстве. Но ничего, местный юрист оказался покладистым человеком, удовлетворился русским паспортом (который на самом деле просрочен и даже в России уже не действителен) и справкой из полиции, что я здесь зарегистрирована. Обещал подумать, и чтобы я приходила завтра.

На следующий день я получила следующий документ: папочку с копиями трех писем свидетелей и на отдельном листочке заключение юриста, что на этом основании и моем личном слове в его присутствии, он делает вывод о том, что я действительно длительное время не живу вместе с мужем. Юрист взял за услугу всего 10 фунтов, что есть стандартная цена нотариального заверения. Он посоветовал пойти с этой папочкой в посольство и посмотреть что получится, а если не выйдет, мы будем думать дальше. Я последовала его совету.

В конце марта стало ясно, что быстро визу мне не дадут, я застряла с паспортом в канадском посольстве на неизвестный срок. Ни в Канаду не уехать, ни домой в Москву. Дуэнь нашел деньги по договору, чтобы перевести мне их сюда в Эгам. А Скотт договорился, чтобы университет оставил меня на апрель на одну десятых ставки, чтобы иметь право ходить на работу и пользоваться ее благами. Например, я стала отсылать некоторые научные книги почтой в Канаду.

Визу я получила в апреле, подействовала таки папочка от эгамского юриста. Я вызволила загранпаспорт и успела съездить на две недели в Москву, чтобы получить новый русский паспорт. Он меня уже давно ждал в паспортном столе. Саша оставался дома один. Перед его отъездом, английские одноклассники изменили к лучшему свое к нему отношение и даже пригласили на вечеринку в кафе.

В Москве все прошло без проблем, только некоторые коллеги выразили неудовольствие использованием их в качестве грузчиков (я просила захватить часть своих вещей в Москву всех, кого могла). Теперь, получается, я еду в Канаду, а в Москве мне присланные из Англии вещи и ни к чему. Так и оказалось, почти все, переданное из Англии пропало вместе с прочими вещами, хранившимися в коммуналке. Только небольшая часть книг, которые я перенесла на работу, остались спасены.

Последние английские денечки были заполнены массой финальных дел. Мы перестали ходить в банальные прогулки с рамблерами или прятаться по кустам со своим полулегальным костром. Теперь мы старались побольше осмотреть того, что положено увидеть в Англии. Так всегда, если короткая поездка, туристы сразу бегут в Британский музей, а в Питере в Эрмитаж, а если тут жить, то откладывается на потом. Ввиду скорого отбытия пришлось срочно заполнять брешь.

В субботу, в пасмурный день, мы ездили в Лондон посетить Британский музей, где еще не были. Мне больше всего понравилось африканское искусство, Грецию и Рим я видела в Москве и Питере, а хороший Египет в Берлине, Африка же редко где выставляется. Сашу впечатлил Египет. Куда бы мы ни шли, мы запутывались в залах и переходах и возвращались к Египту. В центре музея имеется круглый зал с библиотекой, где Ленин и Маркс сочиняли свои бессмертные труды. Там же имеются их портреты под рубрикой исторические злодеи, которые работали в этой библиотеке.

После музея мы пошли к моим лондонским знакомым, Свете и Максу, у которых недавно родилась дочка. С гордостью глядя на дочку Макс сказал: Скоро вырастет, будет носить колготки, и тогда у меня не будет проблем в поле. После чего, ловя мой удивленный взгляд, рассказал следующую историю. Макс мой коллега, работает в музее естественной истории куратором в отделе жуков. Они часто ездят за новыми коллекциями в тропические страны. Там они ловят жуков на свет или на приманку, а приманкой служит тухлое мясо, помещенное в женские колготки и подвешенное на дерево. Жук, привлеченный приятным для него запахом, залезает в колготки, и ему там нравится: имеются пища и укрытие, поэтому он там и сидит, пока его не возьмут коварные энтомологи. Так вот, они приехали в Боливию, отправились по магазинам, чтобы купить колготки, а их там никто не носит, потому что жарко. Возникла проблема, они никак не могли объяснить продавцам, что такое колготки, а нашли их только в китайском сексшопе по большой цене. Теперь Макс решил собирать колготки по знакомым в Лондоне, чтобы иметь запас и очень рад, что у него дома скоро будет дополнительный источник.

На работе я некоторое время занималась странным занятием. Моему сослуживцу, который сам пишет книгу про Антарктику, прислали русскую книгу об Антарктике, из которой он должен извлечь советский взгляд на историю. Книга написана в 1985 году в советском стиле. Меня попросили помочь разобраться, так как кроме меня на факультете никто русским не владеет. Коллегу особо заинтересовала глава «особенности современного капитализма и освоение Антарктики». Я пыталась ему доказать, что написано идеологически, но он с энтузиазмом воскликнул, что это как раз то, что он хочет понять. Пришлось вспомнить давно забытые термины про капитализм, социализм, производительные силы и прочее, включая цитаты Маркса и Ленина. Перевела несколько страниц этого бреда, где доказывается, что капстраны изучают Антарктику только для наживы, а соцстраны из интереса.

Мы все знаем, что в каждой книге полагалась специальная глава, где бы доказывались преимущества коммунистической идеологии. Впрочем, другие главы написаны прилично. Например, мне понравились выводы о методах подбора участников в экспедиции. Работоспособность людей в Антарктике зависит больше не от скверной погоды, а от длительного пребывания в замкнутом пространстве и маленьком замкнутом коллективе. Антарктическим группам резко противопоказаны энергичные волевые люди, которые умеют подчинять окружающих. Начальство должно быть мягким, хоть и уважаемым. Подчиненные должны быть ответственными и самодостаточными. Главное свойство для всех - бесконфликтность, нет ничего опаснее как альфа самца со стремлением доминировать, так и любителя качать права. Совсем не те приоритеты, что в обычном обществе, где сильно выигрывают агрессивные особи. Так вот, новый русский в Антарктике пропадет, в одиночку здесь не выжить, а коллектив с такой личностью обречен на потерю работоспособности и опять же вымирание.

В последний месяц пребывания в Англии, после финального похода в пасхальные каникулы, мы ездили только в однодневные поездки. В один из прохладных дней мы поехали в достаточно дальний маршрут – в прибрежный город Чичестер, который находится недалеко от Саусамптона. Походили по приятному историческому городу, где имелись остатки римской стены и красивый собор. Там было уже тепло, много цветов, на улице выступал самодеятельный ансамбль с тарелками и барабанами, звук которого был слышен даже внутри толстостенного собора. Чичестерский собор украшен водосточными трубами, в основании которых прилеплены головы, изображающие ученых мужей. Потом мы решили посмотреть на море и прошлись вдоль топкого залива, где яхты стояли на отливной полужидкой суше, задержались на шлюзе у входа в бухту, куда непрерывной цепочкой возвращались яхты с моря по узкому каналу глубокой воды, и стали возвращаться на вокзал другой дорогой, вдоль заболоченной речушки или канала. Видели там лебедя на огромном гнезде.

Потом мы ходили в виндзорский парк и любовались напоследок на цветущие рододендроны и магнолии, ездили в последний раз на море в Брайтон, где прокатились по пляжной железной дороге, о чем Саша просил меня с первого дня пребывания в Англии, но все не было случая. Видели лебедей, которые строят гнезда из просыпанной кем-то соломы у морского залива под скалой прямо в городе. В Брайтоне Саша спросил меня, можно ли ему искупаться. Я ответила, пожалуйста, думая, что вода холодная, и в море он не полезет. Но ребенок в море полез, отчего схватил небольшую простуду как раз перед трансатлантическим перелетом.

Последняя поездка была в Лондон, где посетили Гринвич, сфотографировались на нулевом меридиане в толпе туристов. Потом прошлись по подземному переходу через Темзу, где темновато и страшновато, и очень глубоко спускаться, а на другой стороне реки погуляли в современном районе на месте доков под названием Канада плейс. Там построены редкие в Лондоне современные небоскребы, все из тонированного стекла, кругом вода, над протоками бывших доков ездят современные поезда.

Я приобрела билеты  в один конец авиакомпании Зум. Самолет очень удачно летел в Эдмонтон из Лондона без пересадок. К сожалению, больше таких маршрутов мы потом не видели и компанию Зум тоже. Проводить на вокзал взялась Рита. Я сказала, что лучше, если мы поедем не на машине, а на поезде, так надежнее. Летели мы из Гатвика.

Всю ночь перед отлетом пришлось собираться, мучительно решая, что брать с собой в составе разрешенных 20 кг, а с чем расставаться. Вскоре после моего отлета в Англию приезжал Шер, мы договорились, что он остановится в моем опустевшем жилище. Поэтому я и собиралась в последний день, не раздавая вещи заранее, я не знала, что понадобится самому Шеру, а что он сам раздаст знакомым или оставит соседу. Но план оказался не очень удачным, Шер потом мне выговорил за массу оставленных ему вещей, ему не понравилось, что я не очистила квартиру за собой целиком, как это положено. Но тогда ему было бы не на чем спать. Несколько раз еще мы общались по телефону из Канады, начальник спрашивал моих инструкций, что кому раздавать и очень переживал, хотя наш сосед охотно согласился забрать все излишки себе.

Мы оставляли велосипеды (их забрал Скотт для сына), компьютер (его тоже забрал Скотт), мебель (осталась соседу), книги (разобрали студенты колледжа), посуду, постельное белье. Все это было бы нам нужно и в Канаде, но всего не увезти. некоторые носильные вещи я накануне отнесла в секонд хенд. Ночью, как в шпионских фильмах, на примусе во дворе я сжигала все письма с личной информацией. Каждую бумажку пришлось взять в руки, проверить, посмотреть, нужна ли она в Канаде (например, банковские отчеты). Это было очень утомительное занятие, бумаг за три года накопилось много, а разобрать их, руки все не доходили. Если бы не самолет, проще все было упаковать, и в таком виде, вместе со спамом и старыми билетами, перевезти.

Утром к нам заехала Рита. Ее помощь оказалась очень кстати, мы были обременены грузом, кроме того, после бессонной ночи, ничего не соображали. Рите понравилось ехать на поезде, обычно она по Англии передвигалась на машине, а здесь спокойно, с одной простой пересадкой, мы доехали от дома до аэропорта, где не имели никаких проблем с парковкой. Мы везли с собой чуть больше 40 килограмм вещей, включая дешевую английскую палатку, спальники, котелок и чайник, не совсем четко понимая, что понадобится на новом месте жизни, а что нет. Ничего страшного, докупим. Наличие базового туристского снаряжения было вроде спасательного круга – в случае чего, переночуем рядом с летным полем. На ногах у нас были обуты тяжелые туристские ботинки, для экономии веса в багаже. Совсем не так мы летели из России в Англию: в приличной обуви, с приличными вещами в чемоданах и с мизерной суммой наличных в кошельке.