Глава 6. Знакомство с турклубом Васкахагенская тропа. Поход в Ганн. Октябрь 2007.

Осенью погода установилась прохладная, ночью до заморозков, днем в сентябре было иногда совсем тепло, а в октябре все больше около 8-10. Грибов уже давно нет, померзли, из ягод много калины и рябины, калину я набрала, но она быстро надоела. Варенье из рябины я делать не умею, поэтому оставила ее в покое. И еще много шиповника. Осень здесь красивая, в золотисто желтых тонах. Здесь основной древостой осина и тополь, которые ярко желтеют. Кленов нет кроме сорного клена ясенелистного. Но даже без красного цвета лес выглядел изумительно. Наверное, немалый вклад в яркость местной осени вносит стабильная солнечная погода. Я два викенда только и делала, что снимала желтые деревья на фоне синего неба.

Мы нашли единственную в городе туристскую группу под названием Васкахагенская тропа. Они проложили тропу общей длиной более 200 км к юго-востоку от города в более или менее лесной местности. Тропа частично проходит через частую собственность по договоренности с владельцами, а частично по государственной земле. Где найти сведения об уникальном расположении свободных земель, чтобы туда ходить отдыхать, я пока не поняла. Они расположены как то беспорядочно, кругом частники и вдруг квадрат без забора, где всем можно гулять. Все равно, без машины туда не добраться. В данном случае мы пользуемся тем, что все остальные на машинах, и нас подвозят. За это надо платить 5 долларов водителю. Плохо только то, что маршруты у них короткие, 10-12 км с бутербродного типа обедом без костра. Канадские туристы, как я и ожидала, гораздо приветливее британских. С нами сразу стали общаться, что мне жизненно необходимо для улучшения английского, который все еще весьма плох. И про местные порядки можно много чего полезного узнать.

Местный лес не чета подмосковному, так просто по нему не пройти (за исключением городских участков где есть тропы). Лес представляет собой густой осинник с очень густым подлеском из самых разных кустов, включая шиповник - символ провинции Альберта. Поэтому тропа, которую сами туристы и сделали, прорублена как в джунглях. Из земли торчат маленькие пеньки от кустов, что затрудняет передвижение. В группе имеется такое понятие как приказ (поход в кусты в туалет), чего не было в Англии, здесь оно называется "раздельный перерыв". Обедают бутербродами, т.к. пабов на тропе нет, но после прогулки принято идти в местный торговый центр пить кофе. Во время сепаратного брейка лидер предупреждает, чтобы далеко в кусты не ходили, опасались медведя. Медвежий помет везде. Они, видимо, с удовольствием пользуются людской тропой.

Местность, куда мы отправились в первый поход с группой, была холмистая, с многочисленными мелкими озерами, их здесь называют слау. Эти озера бессточные, сильно заросшие тростником и осокой, в центре каждого слау, как неизменный атрибут, торчит огромная бобровая хатка, которая со временем превращается в остров. Бобров развелось настолько много, а их строительная энергия настолько велика, что их стали отлавливать. Иначе бобры заболачивают лес и затопляют фермерские поля.

У меня была дискуссия с одной из туристок, пожилой интеллигентной дамой. Я высказала недоумение, зачем бобры рубят самые крупные деревья вроде бы без всякой для себя пользы, далеко от воды. Таких порубок в лесу полно, для плотин они не используются, ветки не съедены. Дама ответила весьма разумно, странно, что я сама не сообразила. Она сказала, что бобры ведут себя как люди, бобр показывает леди-бобру какой он сильный и умелый мужчина, раз сумел свалить такое большое дерево. Иногда у самца бобра не хватает сил, и дерево остается недорубленным. С туристами такое тоже случается. Оно стоит обточенное со всех сторон и засыхает.

Мы как то гуляли с Сашей по городскому оврагу и услышали недалеко в лесу шум падающего дерева. По российской привычке у меня мелькнула первая мысль, что кто-то рубит дрова на костер. Пробегавшие мимо молодые люди заметили между собой: опять бобр дерево повалил, и они конечно были правы.

В первую неделю октября Северная Америка отмечает день благодарения. Соответственно в понедельник выходной. Здесь таких праздников много, почти каждый месяц, в сентябре был день труда, в августе день отца, в июле день Канады, образуются трехдневные выходные, которые называются длинный (лонг) викенд.

Мы решили воспользоваться данным лонг викендом для небольшого похода, тем более, что зима надвигается, и неизвестно когда еще пойдешь с палаткой. Только приходилось выбирать маршрут поближе, потому что во время выходных скидок на автобусные билеты нет. В прошлый раз мы ездили в Хинтон со скидкой, что вышло на треть дешевле. Я долго рассматривала карты и совмещала их с маршрутами автобуса, автобусы здесь покрывают ничтожную часть территории. Нашла вроде бы подходящее место к северо-западу от Эдмонтона, около городка Ганн. Там имеется большое озеро под названием Санта Анна. На карте восточный берег озера был закрашен цветом провинциального парка, а западный индейской резервации. На аэрофотоснимке часть территории, покрашенной провинциальным парком, оказалась полями, зато резервация покрыта лесом, и к северу от озера в основном были леса.

Я решила разобраться на месте где там можно ходить и где ночевать. Насчет индейской резервации были сомнения, можно ли туда заходить белому человеку, нет ли там забора с пропускным пунктом. Решила начать маршрут вокруг озера, а там как получится, или вернуться от резервации назад, или уйти на север за трассу, в леса, и искать там государственную собственность.

Мы приехали в Ганн рано утром на автобусе. Другой был только ночью, а всего их два в сутки, транзитом в Гранд Прерии. Наш автобус съехал с трассы, заехал в городок и остановился около магазина со специальным значком грейхаунда. Мы решили, что и обратно надо ехать отсюда. Никакого расписания или помещения для служащих грейхаунда там не было. У меня, впрочем, было расписание из интернета.

Мы отправились вокруг озера. В основном к озеру не подойти, все занято частными домами, у которых то и есть очень симпатичный дворик с видом на озеро. На море в Канаде, судя по всему так же. Недавно знаменитый канадский писатель и защитник животных Фарли Моуэт выступил по телевизору с оригинальным сообщением. Он решил на старости лет сделать гражданский поступок - открыл для публики свои владения на берегу моря в Галифаксе. Чтобы люди, специально приехав сюда на машине, могли взглянуть на море не через забор. Он счел, что нехорошо, что кроме него такую красоту никто не видит, и подал пример другим владельцам прибрежных земель, впрочем, пока ему никто не последовал.

Мы с трудом нашли один не застроенный участок (он стоял на продажу) и полюбовались там на утреннее освещение над озером. Потом пошли по асфальтовой дороге, хорошо, что машин было немного. Я все ждала, когда начнется провинциальный парк, закрашенный на карте зеленым цветом. Не начался, карта соврала, нет там никакого места для прогулок публики кроме проезжей части. Мы так и шли по дороге, среди леса (с двух сторон заборы) или через поселки, и только в поселках удавалось находить выходы к озеру открытые для всех, типа детских площадок или мест для спуска катеров. Озеро большое, противоположный берег виден без деталей, практически все берега в камышах. На озере полно уток и гусей, просто полчища, гуси гогочут, тренируются летать в стаях. Еще в камышах живут ондатры, я одну видела.

После обеда мы забрели в необычное место, которое было обозначено как поселение Санта Анны. Туда можно было пройти, но не отпускало ощущение, что мы забрели на чужую территорию. Большая поляна со стриженой травкой, летними домиками и совершенно безлюдная. Домики заколочены, стоят перевернутые скамейки, все как зимой в летнем пионерском лагере. Доминируют религиозные постройки. Огромная летняя церковь, размером с небольшой стадион типа крытой эстрады, под крышей, но без стен, внутри скамейки, трибуна для проповедника, микрофон, все в порядке, ничего не разрушено. Вокруг церкви тропа с плакатами на тему библейских сюжетов, они находятся в специальных нишах от дождя. Есть выход к озеру свободный от камышей и там стоит типа беседки с крестом. На самой поляне имеются кострища, но мусора нет, все культурно. Мы там походили, посидели, и пошли вдоль берега до ближайшего забора, а там уже наискосок через поля к дороге, причем вошли то мы открыто, а обратно уже лезли через забор.

Я потом прочитала в интернете, что это историческое место, куда съезжаются паломники баптисты со всей Америки. Раз в году в июле бывает встреча паломников, их приезжает около 30 тысяч и все они ставят палатки, кроме самых старых, которых поселяют в летние домики. Раньше здесь был миссионерский пост, обращали индейцев в христианскую веру. Многих обратили, но с развитием фермерства бизоны с этих земель ушли и индейцы тоже, часть осталась в резервации. Но и сейчас среди паломников на берега озера Святой Анны приезжает много верующих индейцев. Основная их задача попросить Бога, чтобы он помог им продержаться в трезвости следующий год. Для чего они несут свечи и оканчивают процессию окунанием в воду озера. Это, вроде, должно помочь. Известно, что спиртное первобытным народам азиатского происхождения категорически противопоказано. Они спиваются с одной рюмки, на них спирт оказывает то же воздействие, что на белого человека наркотик, очень быстрое привыкание и мгновенное воздействие, от столовой ложки спирта индеец уже пьян.

Затем был утомительный путь по дороге с гравийным покрытием среди полей. Таких дорог здесь большинство, и ходить по ним крайне неприятно, ногам неудобно ступать на мелкие камни, а проезжающие машины поднимают облака пыли. Отдыхать можно только в траве на обочине под забором. Так мы дошли до западного берега, где должна начаться резервация. Машины свободно ездили по дороге, в том числе с белыми людьми, так что я решила, что пройти можно. Немного не доходя до резервации, мы отметили, что к дороге подступил лес, и на одном из участков вдруг кончился забор, мы решили воспользоваться, чтобы переночевать на земле непонятного статуса. Дорога здесь шла между двух озер, справа находилось большое озеро, а слева маленькое. Мы пошли к маленькому озеру, около большого озера стоял забор. Шли через осиновый лес с примесью елок по проселочной дороге, проложенной форвиллерами. Она была обозначена как путь для снегоходов. И действительно, уперлась в озеро с отметкой, что здесь можно проехать по льду.

Снегоход, конечно, мог спокойно проехать через камыши, а вот чтобы набрать чистой воды мне пришлось снимать штаны и лезть в холодное озеро. У берега вода совсем дрянь, в ряске и мелких водорослях, пахнет болотом. Я зашла далеко в камыши и там набрала воду в пакет. Хоть и озеро рядом, а воду приходилось экономить. Кроме дороги для снегоходов, через густые кусты к озеру вели многочисленные тропинки, проложенные бобрами. Несколько деревьев стояли подпиленные, видимо сил не хватило, а другие повалены. Таким образом, у воды образовался искусственный вал из бревен, плод деятельности бобров. За валом нашлось относительно чистое от кустов местечко, и мы там поставили палатку, удобно, ветер не задувает, я только боялась, что недорубленные деревья на нас свалятся. Ночью как всегда пришла тревога, что к палатке придет медведь, и может, даже он не будет хотеть нас съесть, просто поиграет. Через кусты все время кто-то ходил, недалеко имелась звериная тропа. И гуси всю ночь гоготали.

Я взяла по два спальника, нормальный и тонкий из поляра, второй одела на первый, и было тепло. Поскольку мы были хорошо укрыты от людского глаза, и вечером и утром делали костер. От стоянки пошли по лесным дорожкам. Как хорошо идти в лесу по мягкому грунту, не уворачиваясь от машин. Но тропа скоро вывела на дорогу. С другой стороны нашлась еще тропа, и мы дошли по ней до большого озера, где тропа кончилась меткой для снегоходов. Нашлась совсем маленькая тропа вдоль берега. Пошли по ней. Тропа была маркирована красными ленточками, иначе ее можно было потерять. Местами мы шли очень комфортно, кто-то, не иначе индеец, эту тропу специально прокладывал, были срублены кусты и пропилены завалы. А местами приходилось продираться сквозь колючие кусты.

Тропа кончилась вырубкой, от которой шла дорожка обратно на шоссе. Среди деревьев стоял вигвам, крытый рубероидом, наверное, там жил индеец, который сделал вырубку. Сейчас никого не было, и хорошо, мне не хотелось обнаруживать свое присутствие в резервации. Мы вышли обратно на официальную дорогу и сели недалеко отдохнуть. Остановилась машина, оттуда вышел пожилой индеец и спросил, откуда мы и что делаем. Я сказала, что мы идем вокруг озера. Он спросил, ночевали ли мы в палатке. Я ответила что да, но не здесь. Он заметил "это круто", и сказал, что здесь водятся лоси, олени и медведи. Индеец говорил приветливо и вроде не сердился, что мы зашли в резервацию. Поэтому я осмелела и свернула на проселок по другую сторону дороги. Он скоро закончился большой поляной, на которой стояли религиозные сооружения уже самих индейцев, нечто вроде прозрачных юрт из прутьев с центральным столбом и хворостом по бокам. Они были завешены разноцветными тряпками как флагами. Рядом имелись маленькие шалашики из прутьев типа палаток на дугах. Мы постеснялись близко подходить, обошли кругом, но дальше дороги не было, и вернулись на трассу.

Скоро мы дошли до поселка. Он расположился на месте, где два озера соединяются протокой. По берегам протоки и на мосту чрез нее стоят рыбаки, играют дети, по озеру ездят катера, по дороге машины. Все как в обычном канадском поселке, только жители индейцы. Ни белых, ни черных, ни индусов. Мы прошли через бейсбольный стадион и прочие спортивные сооружения, где было написано: нация алексис не несет ответственности за повреждения, которые здесь могут быть нанесены. Видимо молодежь добивалась постройки спортивного комплекса, а старейшины это не очень одобряли. Прошли мимо аккуратной симпатичной школы. Дома индейцев стоят далеко друг от друга, около каждого 2-3 машины, но сада, огорода или цветника нет. Зато кругом лес и никаких фермерских полей.

По большой дороге ходить плохо, и я при каждой возможности сворачивала на мелкие второстепенные, которые потом снова сливались с большой. Тут подъехала полицейская машина, как раз когда мы свернули на очередную боковушку. Вылезла девушка полицейский и попросила нас с дороги не сворачивать. Здесь территория резервации и можно только пользоваться транзитной трассой. Канадское правительство не отвечает за то, что происходит в резервации, и если индейцы нас застрелят, их не накажут. Мы послушались и пошли по дороге, тем более, скоро территория индейцев кончилась, начались снова поля за заборами.

Пришло время думать о ночлеге, что переросло в проблему. Кругом заборы, даже когда лес начался, и в одном месте не было забора, мы не смогли там встать потому что не было воды. Ближайшая вода находилась только в грязной луже, с берегами, истоптанными лосями и оленями, видимо единственный в округе водопой.

Я решила зайти за водой к озеру, а потом нести ее в пакете пока мы не найдем лес без забора. Подход к озеру имелся только в поселке. Опять пришлось разуваться и лезть за водой, около берега вода грязная. Поместив драгоценную воду в пакет, мы пошли искать, где можно встать. Пришлось удалиться от озера, перейти шумную основную трассу и углубиться в лесной участок по просеке от линии электропередач, там тоже были по бокам заборы, но сама просека достаточно широкая, чтобы поставить на ней палатку. Мы там встали, но костра не делали, чтобы не разозлить владельцев окружающих земельных участков, тем более что мы стояли среди сухой травы. Готовили на примусе. После похода в Хинтон я сомневалась, брать ли примус, и решила брать, потому что маршрут вокруг озера с самого начала выглядел проблематичным. Над нами шелестели редкие в Канаде березы с заманчивой, свисающей клочьями, берестой. Медведь не пришел, утром видела некое крупное животное, пересекающее просеку, скорее всего, лось.

Потом мы пошли по ступенчатому пути по местным дорожками (они рассекают всю территорию Альберты кроме гор как шахматную доску) мимо небольших поселков, и, на наше счастье, набрели на трассу газопровода, где оказалась дорожка от форвиллера не за забором.

Просека шла в нужном направлении, к нашему автобусу. Но расстояние было небольшое, на пару часов, а автобус вечером. Я решила, пользуясь хорошей погодой и уникальным беззаборным участком, посидеть в лесу у костра. Мы нашли лужу с грязной водой, набрали ее в пакет заливать костер, и отошли в кусты так, чтобы нас никто не видел. Там сидели с маленьким костерком в основном из бересты, чтобы дым был ненавязчивый и нас не заметили. Береста горит с черным дымом, но он быстро рассеивается, вверх не идет. Далее мы вышли по просеке к поселку, где имелись странные заброшенные сооружения из редкого в Канаде кирпича, современные дома все из ДСП, наверное, историческое место, только не удалось узнать, что там было. Там же стоял сарай и вокруг свалка из железного лома, но часть лома сварена вместе, так что получились абстрактные скульптуры. Наверное, художник обитает.

Мы перешли хайвей в обратную сторону, углубились в городок Ганн и дошли до автобусной остановки, той, где нас высадили. Хотя времени до автобуса было еще много, я решила узнать, не отменен ли он, и есть ли на месте расписание. Зашла в магазин, ничего другого рядом не было. Девушка продавщица сказала, что расписания она не знает, но автобус ходит утром и вечером, утром он сюда заезжает, а вечером нет, и нам надо идти ловить его на хайвей. Это была ценная и не совсем приятная информация. Значит, если бы я не спросила, мы бы простояли тут и пропустили автобус.

У нас было два часа до вечернего автобуса, и мы зашли на озеро, на уникальный свободный участок. Там был хороший подход к воде, я набрала воды, мы развели примус, сделали суп и чай на ужин, после чего спокойно, не торопясь, пошли на хайвей ловить автобус. Тем временем и магазин закрылся, и если бы мы пришли к времени отправки автобуса, спросить было бы некого.

Вышли на трассу в том месте, где была бензоколонка, спросили в ней, где останавливается автобус. Нам сказали, что его можно поймать здесь на перекрестке. Автобус должен был быть в 6.55. В 6.45 мимо нас со свистом пронесся искомый автобус. Автобус и не думал притормозить, несмотря на то, что я ему махала и даже подпрыгивала. Он остановился около другого выезда из городка, метрах в 500 от того, на котором мы стояли. Постоял там две минуты и уехал. А мы остались в 150 километрах от дома в полной растерянности.

Стало темнеть, и надежды добраться домой таяли, кто согласится взять попутчиков в темноте. Машин на дороге становилось все меньше. Хорошо, что здесь есть бензоколонка, где машины находятся в остановленном состоянии. Мы стали подходить к машинам как нищие со словами на корявом английском: не могли бы вы нам помочь... Народ откликался вяло. Один парень, владелец трака с открытым кузовом поинтересовался, куда нам надо. В Эдмонтон? А в какую часть Эдмонтона? При этом он так самодовольно улыбался и так противно выглядел, что у меня совсем испортилось настроение. Я стала объяснять, что наш грейхаунд не остановился, что следующий утром, что нам негде ночевать, что продукты кончились, и мы в безвыходном положении, и что мы нездешние и не знаем, что в таком случае обычно делают.

Действительно, что, звонить в полицию? Жаловаться на то, что нам неправильно показали место, где автобус останавливается? Жаловаться на глупую неразбериху с остановками? Искать такси? Где искать, на трассе их нет, звонить я не знаю куда. Парень продолжал стоять и улыбаться, после чего отошел к своей машине. Мы его были убить готовы. Минут через 10 он возвращается и говорит с той же улыбкой, что он позвонил своим друзьям и предупредил, что задержится и поэтому готов подвезти нас до Эдмонтона. Мнение о парне сразу изменилось на противоположное. Он загрузил наши рюкзаки в свой трак, посадил нас, и мы поехали с превышением скорости, что у канадцев принято, так же как и у русских. Обогнали грехаунд. Владелец трака не только с нами приветливо разговаривал, кормил печеньем, но довез до самого дома и денег не взял, сказал, что мы намучились достаточно.

Вечером я смотрела новости и поняла, что нам сказочно повезло. В тот день в городке на севере Канады убили полицейского, и преступник - молодой высокий блондин, уехал скрываться по той самой трассе в сторону Эдмонтона, о чем сразу сообщили по радио. Не удивительно, что Саше все хмуро отказывали. И наш спаситель, скорее всего, звонил домой выяснять детали. Когда невезуха происходит с долей твоей вины, есть в чем себя обвинить, не посмотрел, не узнал, не вышел заранее. Здесь, больше всего обидно, что я сделала все как следует. И расписание у меня было, и пришли мы заранее и расспросили местное население. Тут невезуха в чистом виде и в качестве компенсации, наверное, в честь дня благодарения, попался добрый человек.

После нашего возвращения из похода в Эдмонтоне, всем на удивление, было 20 градусов тепла, а на следующий день обещали всего 2. Листья почти все облетели, ночью часто заморозки.

На прошлой неделе туристы устроили показ слайдов в помещении, которое они арендовали в церкви. Для меня было непривычно, что в церкви проходит вполне светское мероприятие, но здесь так принято, там даже кухня была, и мы пили чай. Показали, как прорубается тропа, естественно, не вручную. Имеется специальная машина вроде газонокосилки, которая стрижет под корень кусты, бревна пропиливаются маленькой бензопилой.

Во время самостоятельных прогулок внутри города я набрела на тропинку, ведущую по крутому склону вниз к реке. Внизу у воды обнаружился большой куст облепихи, весь усыпанный уже перезрелыми ягодами. Я собрала, что смогла, потом приехала туда еще раз с ножницами и собрала побольше. Как сюда попала облепиха (растение азиатского происхождения) неизвестно, среди местных она непопулярна, и ни в одном саду я ее не видела. Очень много рябины и калины, обилие рябины канадцы, как и русские, связывают с предстоящей суровой зимой. В лесу очень сухо, ведь практически всю осень не было дождей. Листья не гниют, а рассыпаются под ногами в труху.

Берега реки Северный Саскачеван сложены серой глиной и песчаником, поэтому часто происходят оползни, и все дома, что живописно стоят на краю, подвергаются риску. Среди этой глины попадаются ржавого цвета камни, из которых можно добывать железо, и уголь, который в прошлом веке добывали, пока шахту не разрушило оползнями. Еще в реке добывали золото и платину, меньше чем на Юконе конечно, но кое-что было, и сейчас есть любители, которые в центре города на известных им местам устраивают промывку речного песка и даже немного находят. Я достала книжку с описанием геологических экскурсий по городу, откуда подчерпнула много новых для себя сведений, Например, насчет угля я раньше не была уверена, что он именно здесь залегает, думала, что кто-то выбросил.

В Канаде еще больше чем в Англии популярен Хеллоуин, который бывает в конце октября. Во всех магазинах продаются скелетики, страшные маски, костюмы ведьм и прочие предметы нечистой силы, в продуктовом магазине тыквы. Главная улица как перед новым годом вечером украшена иллюминацией. Саша все выпрашивал у меня купить тыкву, но я не согласилась, тяжелая вещь, кроме того выбрасывать содержимое жалко, а тыквенную кашу я не люблю. Здесь очень популярен тыквенный пирог, мне он тоже не понравился. Зато у меня есть другая страшилка, в лесу полно бумажных осиных гнезд размером с небольшую дыню, когда они были обитаемы, я их, конечно, не трогала, а в октябре осы вывели потомство и гнезда покинули. Я сорвала несколько таких, уже частично разрушенных гнезд, и подумала, что если их разместить на дереве перед домом, это будет пугать прохожих почище любой тыквы.

Осень в Эдмонтоне стояла на удивление ясная и сухая, дожди были пару раз такие мелкие, что можно без зонта ходить. Старожилы не помнят такой хорошей осени, обычно в это время уже снег выпадает.

Ездили с Сашей покупать ему стол, он до того делал уроки лежа на полу. Заехали на метро на север города, где имеется большой торговый центр, обошли несколько магазинов, и купили со скидкой небольшой компьютерный столик, который можно было унести в руках. Стол то купить не проблема, проблема в перевозке, т.к. у всех свои машины и службы доставки не существует. Саша поехал со столом домой, а я, пользуясь тем, что оказалась в другой части города (конечная остановка нашего метро – Клервью), отправилась исследовать нижнее течение реки Северный Саскачеван. Из торгового центра я по карте быстро дошла до оврага, по которому проложена тропа среди узкой полоски леса и вышла по ней к реке.

На северо-востоке, как и везде в северном полушарии из-за розы ветров в городах образуется промышленные районы. Так и здесь, на противоположном берегу виднелся огромный нефтеперерабатывающий завод, но он был немного в стороне, а непосредственно напротив виднелся пустырь с покосившимися заборами и строительными участками. Мой берег был парковой зоной, там гуляли люди с собаками, но ландшафт достаточно унылый, типа пустыря с отдельными деревьями и кустами вдоль реки. Из этих кустов потянуло приятным для меня запахом от костра. На берегу сидели люди, судя по внешности индейцы, и ловили рыбу, у них горел костер. Я решила, что здесь меня не арестуют, если я сяду где-нибудь на берегу за кустами и тоже разведу небольшой костерок. Я отошла от индейцев и сделала себе совсем маленький костер на пляже из веток, которые нагрызли бобры. Солнце светило из-за спины вечерними косыми лучами, отчего противоположный берег был красиво освещен. Каждые 2 минуты над головой пролетали гуси. Здесь как раз проходила их трасса на юг. Я несколько раз пыталась сфотографировать косяк в полете, но из-за слабого освещения фотографии крупным планом не вышли. Зато снимать было одно удовольствие, гуси заранее сообщали о своем приближении, они вообще любят пошуметь и летят, как правило, с громким гоготом.

Обратно пришлось ехать к метро на автобусе, пешком идти было уже слишком темно. На платформе метро некий молодой человек в рубашке со скелетом, сидел на краю платформы, свесив ноги вниз, и пил виски из горлышка бутылки. Волосы он покрасил в малиновый цвет.

Последний в октябре поход с местными туристами был вдоль длинного и узкого озера под название Угольное (Коал Лейк). Внешне озеро похоже на реку, каковой оно было несколько тысяч лет назад. От бывшей реки сохранилась долина, местами заполненная озерами, местами заболоченными лугами, где пасутся коровы. Тропа проложена самой группой, поэтому она промаркирована желтыми квадратами, и время от времени прочищается. В одном месте упало дерево, на котором прибита маркировка. У кого-то из туристов в рюкзаке оказался молоток, он отодрал значок и прибил его на другое дерево. Пока он этим занимался, женщины встали в круг и дружно запели: "у него всегда с собой молоток", видимо, из популярной песенки. Молоток понадобился еще раз. В лес уходила тропинка, удивительным образом свободная от запретительных табличек. Мы с Сашей обрадовались, наконец-то есть вход в лес не в частной собственности. К сожалению, Саша поднял с земли дощечку, на обратной стороне которой была как раз надпись - частная собственность, не заходить. Нашим желание было забросить ее подальше в кусты, но владелец молотка прибил ее на место. На озере утром кое-где образовалась тонкая корочка льда. По свободной воде плавали ондатры.

Группа, по договоренности с владельцами земли, построила перелазы через заборы. Так мы зашли на пастбище, впрочем, очень мало вытоптанное, где, судя по помету, паслись лошади. Тут показались сами лошади, несколько разноцветных лошадок на большой скорости сбежали с холма специально пообщаться с людьми. Они не были так навязчивы как английские лошади, не пытались залезть в рюкзак и не перегораживали дорогу, хотя позволяли себя гладить.

Патриотично настроенный фермер выкрасил крышу своего сарая в виде канадского флага. Фермы не выглядят особо богатыми. Как правило, стоит дом и вокруг несколько хозяйственных построек с провалившимися крышами, в кустах десяток старых ржавых машин. Поля и пастбища тоже разные, есть хорошие, есть запущенные. Странно только, что при сильном внешнем сходстве, Канада экспортирует продукты, тогда как Россия продолжает решать продовольственную проблему.

В этом году, из-за повышения цен на нефть, канадский доллар (его здесь называют лунь, потому что на долларовой монете изображена данная водоплавающая птица) полез вверх и впервые за много лет обогнал американский доллар. Практичные канадцы тут же отправились за покупками в США. По телевизору показали огромные очереди машин на пропускных пунктах на границе и толпы канадцев в американских магазинах. Все как было в Москве во времена дефицита, когда автобусы из соседних областей приезжали за продуктами. За исключением того, что в Америке канадским гастролерам рады – больше продаж, больше прибыль. Впрочем, эдмонтонцы за покупками в Америку не ездят, этот город отстоит от США дальше любого другого крупного канадского города. Он здесь считается северным. Я была удивлена, когда сравнила широты, на которых расположены Москва и Эдмонтон. Оказалось, что Эдмонтон не очень то и северный город, в России он бы оказался в центрально-черноземной области – Тамбов, Воронеж. А по рассказам местных жителей, получается, что в Эдмонтоне очень суровая и длинная зима в сочетании с коротким, хотя и жарким летом. Потом я и сама в этом убедилась – климат очень даже северного типа.